И вдруг словно кто-то невидимый вложил в пасмурные, охваченные холодом отчаяния и растерянности души четверых по маленькому нежному солнышку. И все четверо одновременно почувствовали этот свет и это тепло. И улыбки стали не вымученными, и голоса естественно добрыми, создающими атмосферу понимания друг друга с полуслова.

- А я знала, что ты должен уехать за месяц до того сигнала, о котором я тебе рассказала, - Сильвия смотрела на Ивана тихо, ласково. - Я обычно на картах не гадаю. Но как-то вечером, когда я была совсем одна, против своей воли даже бросила на тебя карты. Да, Ванечка, я тут же увидела: дальняя тебе дорога. И скоро.

- Ты по-настоящему умеешь гадать? - заинтересовалась Элис. - Может, ты мне поможешь узнать, что на уме у моего Сержика, а?

Сергей загадочно улыбался, Иван смотрел на Сильвию напряженно, даже опасливо.

- Настолько может, что ты не захочешь ее всерьез просить об этом, сказал он, целуя руку Сильвии.

Около полуночи Иван и Сильвия стали прощаться.

- До завтра, дружище. Буду у тебя за три часа до посадки. - Сергей задержал Ивана в гостиной, пока женщины шушукались у выходной двери. - По моей линии уже дал цидулку в центр, что ты объективно помогал мне в работе. - Иван поморщился. - Ты зря так реагируешь. Сам знаешь, что дома творится. Головы летят и виноватых, и правых. И не знаешь, чьих летит более.

- Я вот сейчас, здесь, сидя за столом, придумала, что мне делать, Сильвия озорно сверкнула глазами, наклонилась к уху Элис. - Напишу письмо усатому диктатору, пусть он пошлет Ванечку директором русской школы в Париж.

- А что, идея превосходная! - Элис задорно тряхнула кудрями. - И я под этим письмом свою подпись могу поставить. Поможет!..

День выдался ненастный. С раннего утра моросил мелкий, частый дождь, к полудню превратившийся в ливень. Провожать директора приехали почти все преподаватели школы, Рут Клайнбух и Рэдьярд Клифф.