Большой, неуклюжий платок сполз теперь с её головки и чудесные золотистые волосы красивыми локонами упадали ей па плечи, обрамляя, точно золотой рамкой, бледное, худенькое, но замечательно кроткое и ласковое личико с большими выразительными глазами.

Девочка была в самом деле прехорошенькая и невольно привлекала к себе внимание.

— Почему, малютка, ты так поздно пришла за лекарством? Верно заболел кто-нибудь из твоих родных? — ласково обратился к девочке незнакомый господин в шубе.

— Моя мама очень больна и её лекарство все вышло, — ответила девочка, привстав со своего места.

— А разве нельзя было кого-нибудь другого послать за лекарством ночью, в такую погоду? — продолжал спрашивать незнакомец.

— У нас никого нет: мы живем одни с мамой, — ответила девочка.

— А, это другое дело, — заметил тот, не переставая смотреть внимательно на маленькую посетительницу.

— Славная девочка, — сказал он, обращаясь к аптекарю, — вот кому бы быть Золушкой, принцессой, Спящей царевной или Красной Шапочкой! Не так ли, Антон Карлович?

— Вполне с вами согласен, — подтвердил аптекарь, глядя на нее в свою очередь. — Я даже убежден, что она была бы куда лучшей Золушкой, нежели ваша злющая Ведрина.

— Да, Ведрина, не годится больше в Золушки, — подтвердил незнакомый господин, — я давно ищу кем бы ее заменить. Она уже выросла настолько, что не помещается в золотую карету, в которой должна являться Золушка на бал короля. Притом она доставляет нам с женою много хлопот, — прибавил он, — постоянно капризничает, ленится, бранится, не слушается, да еще вдобавок и обижает Павлика.

— Да, ваша Ведрина вздорная девочка, — согласился аптекарь. — Я ее знаю с тех пор, как она жила еще у родных и бегала ко мне за лекарством для своего больного отца. Поверите ли, никогда толком, вежливо не спросит чего ей надо, а нашумит, накричит так, что после неё долго болят уши.