- То-то, - щербатый довольно улыбнулся. - Знаешь, мы сегодня в войну играть не будем. У нас сегодня важное дело. Так что можешь оставаться с нами. Мы будем искать клад.

Клад! Он задохнулся. В глубине души он уже давно не хотел участвовать ни в каких играх. Он думал, что не сможет должным образом сыграть отведенную роль. В последнее время он испытывал облегчение, когда его отказывались взять в игру и с гиканьем устремлялись прочь, размахивая деревянными саблями и ножами. Сейчас на него ложилась серьезнейшая ответственность, и оплошать казалось делом страшным, катастрофическим по последствиям. Вдруг у него не получится искать клад так, как это принято? И тогда его снова высмеют, накормят песком, и он с ревом помчится домой - ведь в песке полно микробов и он может заболеть!

Щербатый тем временем инструктировал группу поиска.

- Ты пойдешь на поляну! Ты - к Трем Буграм! Ты - будешь копать у развилки - там, где бревно... А где твоя лопата? - неожиданно спросил он.

- У меня... дома... она пластмассовая.

Щербатый скривился.

- Не, железная нужна! Что ты пластмассовой накопаешь!

Он, сраженный, молчал.

- К тому же, - продолжал щербатый, - клад сторожат шпионы. Как ты будешь от них отбиваться пластмассовой лопатой?

Возразить было нечего. Он стоял, понурый, его опасения в который раз подтвердились, и теперь он мечтал лишь об одном - чтобы ему поскорее дали уйти и он смог бы заняться своими играми отшельника.

- Вот, возьми, - сказал щербатый, протягивая палку с вбитым гвоздем. Ты у нас будешь сапером, а это - щуп. Шпионы могли поставить мины. Твое дело ходить вокруг и тыкать землю - нет ли мин. Как найдешь - сразу зови нас, а сам ничего не трогай.

Лучше бы ему дали уйти! С чувством горькой обиды он рассматривал дурацкую палку с ржавым гвоздем и наблюдал, как все остальные расходятся, гордо неся острые железные лопатки. Он сам виноват, сам ввязался куда не надо, и теперь будет в одиночестве бродить туда-сюда, тыча гвоздем в песок и в кочки, поросшие жухлой травой.