АНДРЕЙ. А хули ты меня пугаешь? Не надо меня пугать. Ну, напишешь ты заяву, а дальше что? Менты на таких как ты, знаешь, как смотрят? Это если приходит молодая девка - шестнадцать там, семнадцать лет. А что им до такой, как ты, которую уже полгорода отодрало? Свидетелей нет, скажут, откуда мы знаем - вдруг там все было по-нормлаьному, а потом ты взъебнулась и начала права качать, чтобы бабок снять на халяву? Ну, поверят они тебе, возьмут заяву. И что потом будет? А я тебе скажу, что потом будет. Потом мы тебя подкараулим в подъезде - я и еще пара пацанов, с работы моей. Только они еще выше и крепче. Трогать не будем, само собой, скажем культурно, чтоб ты заяву свою забрала, и ты заберешь ее, никуда не денешься, потому что...

ЮЛЯ. Дурак ты. Ни к каким ментам я не пойду. Я лучше вызову "бригаду". Деньги найду, одолжу, если надо, понял? А как "бригаду" найти - это не проблема. Столько лет в школе работаю, знаю таких отпетых, что до них тебе как до луны... И вот тогда я посмотрю, кто у нас посмеется. Посмотрю, как тебя сначала отработают - так, чтоб ты ни стать не мог, ни на жопу сесть, а потом тебе отрежут твой член, понял? Чтоб ты больше никогда и никому, понял...

Юля начинает хохотать. Постепенно ее смех переходит в слезы. У нее начинается истерика. Андрей молча наблюдает, сидя на другом краю дивана.

Юля медленно успокаивается. Она достает из сумки носовой платок, вытирает глаза.

ЮЛЯ. Там еще что-нибудь осталось?

АНДРЕЙ. Ага.

ЮЛЯ. Дай тогда.

Андрей дает Юле бутылку. В ней - около трети. Она отпивает немного и отдает бутылку Андрею. Он отпивает.

ЮЛЯ. Что, кассета закончилась?

АНДРЕЙ. Да, наверное.

Андрей встает, идет к магнитофону, жмет на кнопку, достает кассету. Она замоталась.

АНДРЕЙ. Кассета замоталась. У тебя есть что-нибудь такое? Ну, типа ручка или карандаш?