— Таких нет, — шмыгнул носом мальчик. — Я ещё не взрослый и, увы, — он так и сказал «увы», — ещё не клоун. Понимаете, все лилипуты — или акробаты, или гимнасты, или жонглёры. А я не хочу. Я смешной, а? — с надеждой спросил он и шевельнул чёрными мохнатыми бровями.

Молочница даже не заметила, откуда они взялись, и хихикнула.

— Спасибо, — повеселел он. — Вы знаете, я так и хочу назвать свой будущий номер: «Сын великана». Представляете, на арене цирка шпрехшталмейстер объявляет: «Сын великана!» — звонко провозгласил мальчик и тихо закончил:

— И выхожу я.

Молочница с рокочущим смешком схватилась за живот.

— Ты?

— Я, — широко улыбнулся он.

— Сын великана?.. — задыхаясь, сказала она.

— Сын, — подмигнул он.

— Ой, не могу, — она села прямо на траву. Из глаз у неё катились слезы, в горле булькало. Она хлопала себя по бокам, безуспешно пыталась вымолвить хоть слово.

— Ха-ха-ха! — вдруг захохотала она таким басом, что на гулкой железной крыше с треском поднялись голуби.

Пальчик изящно откланялся и покатил домой свою тележку. А из подъездов заспешили к молочнице наконец-то проснувшиеся, вероятно, от её столь жизнерадостного смеха, сони жильцы.

МАЛЕНЬКОЕ ДО СВИДАНИЯ

Квартира Пальчика была на первом этаже. Дверь её могла бы показаться странной непосвящённому человеку, потому что ручка и замочная скважина находились невысоко от пола. Но ведь любому, даже высокому человеку, ничего не стоило нагнуться, в то время как Пальчик не мог же вечно носить с собой табуретку.

Итак, Пальчик вытащил за цепочку ключ из жилетного кармана — как видите, там были не часы — и открыл замок. Затем надавил обеими руками на ручку, толкнул дверь плечом, и она отворилась.

— Молоко-о! — прокричал он.

И родители вышли навстречу.