- Вот, господа, как наш-то уезд себя знать дает! Мужскую прогимназию открыли, женскую откроем! Письма по почте земской посылать будем! Железную дорогу выстроим! Вот как у нас!

Водка и балык исчезают.

- Вы бы прежде позаботились о мерах против голода, - грустно говорит какой-то маленький человечек - не земец.

Балык представляет важные препятствия свободному выражению мыслей ликующего господина, но наконец он побежден, и из облизывающихся уст вылетает:

- Какой голод?

- А в Муразовской-то волости - копна на десятине.

- Какая копна? Что за голод! Пустяки, никакого голода нет! У меня, батюшка, копна семь мер, слышите? Семь мер в этом году дает. У меня, батенька, пятьсот четвертей в этом году одной пшеницы-с! Вот что-с. Какой тут голод? Урожаи не ниже среднего... У меня, сударь мой...

- Помилуйте, какой голод! - громко вмешивается третий собеседник, господин джентльменского вида. - Я предлагаю тридцать копеек в день, и никто не идет ко мне работать. Разве это нужда? Поверьте, если бы они нуждались, они бы и за гривенник пошли.

- Да ведь я говорю только, что в Муразовской волости...

- Нет, позвольте-с! У меня в самом Муразове погреб. Если бы был голод, разве не было бы заметно по отпуску спирта?

- Пьяницы! - перебивает мрачный отставной генерал, хранящий в своем сердце предания "Вести".

- А? Разве не было бы заметно? - победоносно кричит изящный владелец погреба, наклоняясь своей бородой к самому лицу низенького протестанта. Они, милостивый государь, водку пьют, как и всегда! А вы в набат, голод...

- Дармоеды! - гремит генерал и, полный негодования, требует рюмку хересу.

Низенький человечек скромно удаляется.

- Вредный человечек, ваше превосходительство.

- Пьяницы! Что-с, что вы говорите? - строго и внезапно обращается генерал к изящному владельцу погреба.

- Франт этот, говорю, ваше превосходительство, вредный человек.