- Ангина, а сам на лыжах по ночам гоняешь, а у нас проверка по военному делу, а ты саботируешь, - ухмыльнулся Володька, - и льешь воду на мельницу, понял? Фонарь давай.

- Слушай, я тебе его в школе отдам, ладно? - Мишка сделал самые честные глаза. - Как я сейчас в темноте без фонаря побегу? А в школе отдам, честное...

- Мое не дело, понял?! - Володька сразу завизжал шепотом. - Давай фонарь, брехун, сука московская! Завтра скажу пионервожатой, что ты за легковухами следил, узнаешь тогда! Яблоко от яблони...

Мишка размахнулся палкой, Володька увернулся, палка слабо проехала по спине полушубка. Володька было примерился заорать, но Мишка палки бросил, поймал его за рукав, притянул к себе.

- Молчи! Держи фонарь, - сунул жужжалку в потную ладонь. - И попробуй кому раззвони - я тебе... ну, сам знаешь чего. А еще про яблоню скажешь по башке кирпичом, понял?! А мильтону Криворотову скажу и на станцию мать пошлю - пусть знают, что это ты за дорогой следил, а отец твой подслушивал. Знаешь, чего вам за это будет?

Толкнул Володьку от себя, тот запутался в полушубке, шлепнулся об стенку барака. Пробормотал:

- Вам с твоей маманей недорезанной никто не поверит...

Но бормотал без уверенности, и Мишка понял - будет молчать. Пока, во всяком случае, а там видно будет. Мишка поднял палки, развернулся, пошел, сильно наклоняясь вперед, в гору. Володька вслед негромко крикнул:

- Эй, а как же ночью без фонаря? Страшно?..

И засмеялся. Заскрипела, хлопнула дверь. Мишка лез в гору, стараясь не думать о Володьке и ем смехе.

Снег пошел, когда он был уже на половине дороги. Пыхти на подъемах, обратная дорога со стану вся такая, не разгонишься - Мишка не заметил, как спряталась луна. И вдруг все сразу пропало: потемнел, совсем черным, невидимым стал лес, только лыжня мерцала, а через минуту и лыжни не стало, повалили хлопья, закрутило, загудели ели, сразу похолодел пот на лице под ветром...