Книгу он сунул за пазуху, на самое тело, под рубашку. Из нее не понадобилось вытряхивать снег - упала корешком вниз. После этого Мишка снова встал к стене под незапертым окном, стряхнул с ног валенки и, цепляясь пальцами ног сквозь носки за выступы и дырки от сучков, полез наверх. Затея была дурацкой - лезть прямо по стене, но, к собственному изумлению, уже через минуту он кинулся в окошко...
Наверху была спальня - стояли те самые две кровати с коричневыми спинками и блестящими шарами. Одна была застелена толстым клетчатым черно-красно-зеленым платком с колючим ворсом. Платок этот лежал прямо поверх матраца, простынь под ним не было. На второй кровати, понял Мишка, хозяин вчера лег спать - она была не застелена, простыни сбиты, блестящее стеганое одеяло вылезло из пододеяльника, две большие подушки лежали одна на другой, рядом на тумбочке горела электрическая лампа под плоским зеленым стеклом - чтобы читать. Лампу выключить забыли...
Мишка сразу увидел все на этой постели и отвернулся - даже испытанному в деле моряку надо было бы привыкнуть к тому, что увидел он на подушках. Мишка подошел к окну, подышал. Начало темнеть, сосны шумели, ветер нес мелкий льдистый снег. Свет лампы, стоящей у кровати, теперь лежал на снегу, его лимонное пятно окружало как раз то самое место, где Мишка нашел книгу. По осыпавшейся лунке в снегу изгибалась Мишкина тень...
Шифоньер был открыт, там висели два костюма - розовато-бежевый летний, точно такой был у одного отцова приятеля, Яниса Генриховича, и темно-серый, с жилетом - такой был у отца. Лежали зефировые рубашки без воротничков - такие Мишка и сейчас донашивал после отца, лежали отдельные воротнички - их мать давно на заплаты пустила, лежали трикотажные кальсоны - отец кальсон не носил, валялся берет - отец стал носить такой же после той самой командировки, из которой вернулся загорелый и с плохо двигающейся правой рукой... Еще висели в шифоньере на протянутой между вбитыми в дверь гвоздиками веревочке галстуки - три пестрых, тонких, на резинках и одни из такого же темно-серого материала, как костюм. У отца тоже был такой галстук. Еще лежали трусы, теплые нижние фуфайки, вязаная безрукавка в косую клетку, носки - и все.