Кондрат засмеялся опять. И Егор улыбнулся. "Так только плетни затрещали?" - промолвил он.

- Только их и видно было, - подхватил Кондрат. - Так и пошли сигать!

Мы опять все притихли. Вдруг Кондрат всполохнулся и выпрямился.

- Э, батюшки, - воскликнул он, - да это никак пожар!

- Где, где? - спросили мы.

- Вон, смотрите, впереди, куда мы едем... Пожар и есть! Ефрем-то, Ефрем ведь напророчил. Уж не его ли это работа, окаянная он душа...

Я взглянул по направлению, куда указывал Кондрат. Действительно, верстах в двух или трех впереди нас, за зеленой полосой низкого ельника, толстый столб сизого дыма медленно поднимался от земли, постепенно выгибаясь и расползаясь шапкой; от него вправо и влево виднелись другие, поменьше и побелей.

Мужик, весь красный, в поту, в одной рубашке, с растрепанными волосами над испуганным лицом, наскакал прямо на нас и с трудом остановил свою поспешно взнузданную лошаденку.

- Братцы, - спросил он задыхающимся голосом, - полесовщиков не видали?

- Нет, не видали. Что это, лес горит?

- Лес. Народ согнать надо, а то, коли к Тросному кинется...

Мужик задергал локтями, заколотил пятками по бокам лошади... Она поскакала.

Кондрат также погнал свою пару. Мы ехали прямо на дым, который расстилался все шире и шире; местами оп внезапно чернел и высоко взвивался. Чем ближе мы подвигались, тем неяснее становились его очертания; скоро весь воздух потускнел, сильно запахло горелым, и вот, между деревьями, странно и жутко шевелясь на солнце, мелькнули первые, бледно-красные языки пламени.