Не отходя от стола, Четырежды Четыре съел семьдесят двух быков, сто свиней, тысячу двести яиц, тридцать тысяч петухов. Его зеленая борода была вся в масле. Масло текло ручьями по полу, и если бы Алая Роза не была принцессой, господин Четырежды Четыре мог бы поклясться, что она выглядела бы в этом масле так аппетитно, словно уточка, зажаренная на противне.

Ах-ах сидел рядом с Бабахом. Двести слуг прислуживали ему, пока он ел. Чего бы ни захотелось Ах-аху попробовать, ему не было никакой необходимости тянуться руками: за него все делали слуги. Слуга No 1 клал еду в рот Ах-аху, слуга No 2 придерживал его верхнюю челюсть, слуга No 3 держал за подбородок и подавал команду:

"Раз, два, три!.. "

Слуги No 2 и No 3 сразу же принимались сжимать и разжимать челюсти Ахаху, чтобы пища хорошо разжевывалась. И все это без малейших усилий со стороны Ах-аха.

После этого слуга No 2 и слуга No 3 отходили в сторону, уступая место слуге No 4, который открывал Ах-аху рот. Слуга No 5 подходил с зеркальцем и направлял в рот Ах-аху солнечный зайчик. Убедившись, что пища пережевана, он подавал команду:

- Начинай!

Тогда слуга No б брал Ах-аха за верхнюю челюсть, а слуга No 7 - за подбородок, и оба открывали ему рот как можно шире. С палкой, очень похожей на артиллерийский банник, подходил слуга No 8 и заталкивал пережеванную пищу в желудок. Ах-аху не нужно было затрачивать усилий даже на то, чтобы глотать.

Ах-ах был очень доволен.

"Вот счастье! - думал он. - Какое счастье!"

В это время на стол забрался Пип и громко попросил внимания.

- Господа! Сегодня мы отмечаем великий день - день обретения господином Бабахом сына. Мы пришли сюда, чтобы поздравить господина Бабаха и приветствовать его сына. Позвольте провозгласить тост и прочитать специально написанную по этому поводу оду.

- Просим! Просим! - захлопали все. И Пип стал читать нараспев свою оду:

Гав! Гавв!..