- Как я домой теперь пойду? Мать, наверное, ищет...

- Знаешь, давай чай пить, - предлагает Коля с надеждой. - Чайник поставлю, у нас конфеты шоколадные есть. "Белка" называются". Хочешь, Миша?

- Да мне идти нужно. Я уроки еще не делал. А то завтра по арифметике Марья Сергеевна ка-ак вызовет да ка-ак двойку поставит!..

- Ну и иди. - Коля презрительно усмехается. - Боишься, достанется дома? А в школе хвастался, что тебя никогда не ругают! Врешь все!

Миша сдвигает рыжеватые брови. Он колеблется.

- Давай... подождем еще, - нерешительно соглашается он и снова украдкой косится на окна.

Коле сразу становится веселее. Ему хочется рассказать сейчас то, о чем он давно думал, и он заговорщицки говорит:

- Ты знаешь... Вот если бы война... ты как, пошел бы в разведчики?

- Не возьмут, - вяло отвечает Миша. - Не доросли, скажут. - Он откладывает книгу и, некоторое время соображая, деловито насупливается. Может, взяли бы, только мать вот...

- Ерунда какая! - возражает Коля. - А если бы наша страна воевала с фашистами? Нет, меня бы мать отпустила. Как отца. - Коля пристально смотрит на стену, где в черной рамке висит портрет. - У меня отец был артиллерист. Он дрался с "тиграми", танки были такие у немцев. Отца ранило, а он все стрелял... Пять танков подбил...

- У меня отец тоже, - кивает Миша, ссутуливаясь. - Ничего не боится.

- А ты боишься? - подозрительно спрашивает Коля.

- Нет... Что ты! А вот только отец мой ничего не боится, твоя мать тоже. Видишь, какой буран, света не видать, а она поехала.

- Она вся в отца, - серьезно заявляет Коля. - Отец сам говорил...

- Коль, а Коль, - немного подумав, очень тихо спрашивает Миша, - а ты в отца?

Коля переводит взгляд на окно, за которым с воем мелькают мутные тени, и опускает глаза.

- Я не знаю, - отвечает он, видимо опечаленный. - Отец ничего обо мне не говорил.

- А автоматы дали бы? - неожиданно спрашивает Миша. - Автоматы нужны, а то убьют!