На земле были разложены остатки еды. Симон, который заведовал хозяйством, быстро собрал куски хлеба в мешок; все встали и пошли гуськом по засохшему руслу вниз. И чем ниже они спускались, тем ярче сверкало внизу между зарослями. За учениками шел старик с веслом и веревкой, а за стариком мальчик лет десяти, волочивший под мышкой второе весло. Наконец ложбина кончилась, и сверху перед ними открылась широкая и гладкая равнина. Она блестела, как медь. Это и было Генисаретское озеро, которое местные жители называли морем. Симон догнал Андрея. "Сколько ты ему обещал?" "Тридцать". Симон вздохнул: в кошеле, висевшем у него под рубахой, оставалось двести динариев. "Ну и сам бы торговался",- буркнул Андрей. Лодки лежали далеко от воды и для верности были привязаны к кольям, вбитым в песок. Старик указал на бокастый баркас, в котором с трудом, но могли усесться тринадцать человек. Андрей почесал затылок. "Одной пары маловато будет",- сказал он. Хозяин стоял, подняв к небесам свой вытекший глаз. Солнце висело над пеленою сизых облаков, легкий ветер шевелил рубаху старика. "Папаша!" "Ну чаво тебе?" "Нам бы еще парочку весел". "И куды спешить на ночь глядя? - проворчал старик.- Ночевали бы уж, а там... Тише едешь, дальше будешь". Он уселся на корточки отвязывать баркас. Учитель, до сих пор молчавший, подошел к Симону и Андрею. "Езжайте, еще успеете,- сказал он.- Тут недалеко". Они вопросительно глядели на него. Подошел брат Андрея Петр. "Не хочет ехать",- сказал Симон вполголоса. "Кто не хочет?" "Рабби не хочет. Может, вправду отложить до утра?" "Пожалуй,- согласился Петр.- Переночуем в деревне. Извини, батя,- обратился он к хозяину лодки,- мы, того, передумали". Иисус порывисто повернулся к ним. "Перестаньте,- сказал он.- Не тратьте времени. Встретимся в Капернауме". И, так как они медлили, добавил, обращаясь главным образом к Петру: "Здесь оставаться больше нельзя". Они поняли, что он имеет в виду: драку в трактире. Пьяный сириец, схватившись с Петром, чуть не убил его.