Они сыграли четыре раза подряд; Иов выиграл лишь однажды. Откинувшись в кресле, он слегка нахмурился и задал наконец осторожный вопрос, признавая в душе, что тревоги Антонии не были совсем уж напрасными:
- И всё-таки скажи мне, сынок, что ты думаешь насчёт твоего Предписания? Как ни крути, его получают один и только один раз в жизни. Что ты собираешься предпринять?
- Размножусь, как велели,- ответил Крам, бесцельно, просто так, бросая кубик.
Отец невольно взглянул, и увидел, что выпало шесть очков.
- Но...- заметил он, помявшись,- я не уверен, что ты до конца...
- Да нет, папа, я знаю, что такое партеногенез,- успокоил его Крам.Так размножаются некоторые черви. Они - гермафродиты, ну и тому подобное.
- И ты считаешь, что у тебя есть основания рассчитывать на успех?
- Наверно,- пожал плечами наследник.
- Но почему? Что внушает тебе такую уверенность?
Крам потерял терпение.
- Папа,- сказал он с досадой,- ты что - не помнишь о звёздах?
- О звёздах?- смешался Иов.- О чем ты говоришь?
Он, конечно, и думать забыл о давнем, случайном разговоре по пути из храма домой. Крам пристально посмотрел ему в глаза, поразмыслил и решительно заявил:
- Ну, если не помнишь, то я не смогу объяснить.
- Неужели? А вдруг я всё-таки пойму?
- Нет,- отрезал Крам. Допрос надоел ему; кроме того, он опасался, что, коль скоро уж Иов всё позабыл (а то, чего доброго, ещё и сменил своё мнение касательно устройства вселенной), то его, Крама, соображения могут быть восприняты как признак душевного заболевания. Да и не нужно это никому, чтобы кто-то, особенно близкий человек, знал о тебе всё, в том числе самое сокровенное.
Иов долго не мог смириться с поражением, но Крама ничто не могло поколебать, и отец отступил с позором.