- Сейчас ничего не будет.
- Что? Что?- закричал Иов.- Говори, говори, я тебя слышу - ты понимаешь?
- Всё как звёзды, - продолжил Крам. - Может быть, мы тоже, и всё вокруг.
Кто-то стал тянуть Иова за полу пиджака, выбившуюся из-под наспех наброшенного халата; Иов, не глядя, лягнул идиота ногой. Он крепко вцепился в плечи Крама и, если бы вдруг разжал руки, пальцы затряслись бы, словно под действием тока.
- Когда-то зажёгся свет,- шёпот возобновился.- Когда-то, когда человек был всем. Как в Библии написано. А потом - погас. А мы ещё видим его, будто он продолжает гореть. Сейчас пройдут последние лучи - и все. Ты понял? Уже давно, наверно, ничего никому не светит.
- О Господи, успокойся,- потребовал Иов с истеричными нотками.
И Крам послушался. Сил у него хватило лишь на то, чтобы добросовестно исполнить эту последнюю отцовскую волю.
6
Чужой опыт так и остаётся чужим; из мыслей Иова мгновенно улетучилось всё, что он думал и рассказывал про своего отличившегося тёзку. Видимо, это удел большинства педагогов - особенно доморощенных. Поэтому, не успел Иов оглянуться, как им завладели те самые вопросы, ответы на которое он, как ему казалось в незапамятные времена, знал очень хорошо. Эпоха, конечно, внесла изменения: так, например, оставалось неясным, кто долбает людей на сей раз непредсказуемая субстанция или её искусные, из мяса и костей, подражатели? Чем был выстрел из кустов - так называемой случайностью? Или заблаговременно спланированным убийством, которое было чрезвычайно ловко замаскировано под каверзу судьбы? Но если верно последнее, то почему и за что? Его сын не выполнил Предписание? Да, выполнить такое было непросто. Невозможно, если быть откровенным, но ему ведь, вспомним, не дали даже шанса попробовать.