Крам замолчал и шёл до самого дома молча. Он спотыкался, потому что по-прежнему глядел не под ноги, а вверх. В его сознании что-то сместилось Иов не подозревал, что именно в тот день его просветительские усилия не пропали даром. Внешне в Краме ничего не изменилось, зато внутренне он очень скоро сделался значительно свободнее. Его воображение, не слишком скованное и прежде, освободилось от последних пут - это выплыло наружу в День Предписания, когда Крам оказался единственным, кто не удивился и не стал задавать вопросов.

3

Вопросы возникли у Антонии - матери Крама. Она давно обратила внимание на странности в поведении сына, и его спокойствие оказалось последней каплей.

- У него какие-то отклонения в развитии!- кричала она Иову, потрясая конвертом с Предписанием Крама.

- Но это же обычное дело - Предписание,- оправдывался Иов.- Чего ты хочешь от ребёнка - он ведь был подготовлен!

- Я ничего не говорю о Предписании!- не отставала Антония.- Всем известно, что от субстанции можно ждать, чего угодно. Меня тревожит отношение Крама!

Тогда Иов направился к бюро, достал пожелтевший конверт со своим собственным Предписанием и, ни слова не говоря, вручил Антонии. До того разговора жена ни разу не спрашивала о мужниной задаче. Пробежав глазами текст, Антония выронила конверт и взялась за сердце.

- Видишь,- сказал Иов,- я, тем не менее, тоже абсолютно невозмутим. Что толку метаться и сотрясать воздух?

Антония молча удалилась в женское крыло, где остальные восемь жён Иова приступили к ней с расспросами. Не чувствуя себя вправе раскрывать секреты мужа, та ничего не сказала о конверте из бюро, но на задание Крама всё-таки пожаловалась.

- Он не от мира сего,- сокрушалась она.- На жизненную цель ему откровенно наплевать! Ему ещё и не то могли бы предписать - клянусь, результатом было бы то же равнодушие! Его привлекают нездоровые, ненормальные вещи.