- В нашем цирке мине сказали, здеся ученая женщина живет... Слонова... нет, не Слонова... Львова... нет, не Львова...

- Мишка! - грудным голосом отозвалась Анна Муравьева, всплескивая руками. - Солнышко! Ты что ли?!

- Ну, я, - отвечал довольный произведенным эффектом Белендеев, хватая ее руку, чмокая и вскакивая. - Вот, к первому человеку - к тебе!

- Ну уж не ври! - как бы рассердилась Анна. - У Ленки Золотовой был? А-а-а, старый ловелас...

- Кстати, ловелас... Вот пришло в голову... love las... last... последний человек любви? Да, я последний, кто любит всех! И вас! - Это уже относилось к молодой женщине, сидевшей в углу, на диване. Только сейчас он ее приметил. - Да, да, хотя я вас не знаю!

Муравьева расхохоталась.

- Каков пират, а? Не вздумай когти забрасывать... Здесь ничего с абордажем не получится.

- Почему-у? - Белендеев сделал вид, что всерьез обиделся. - Я так стар стал? - Он напустил на лицо выражение крайней значительности, приблизился к незнакомке и поклонился. - Михаил Белендеев, профессор, доктор наук, член двух международных академий, в настоящее время проживаю в Америке, но душою наш.

Незнакомка с красивым усталым лицом встала, протянула руку:

- Галина.

Она была невысокая, тоненькая, в деловом костюме серо-голубого цвета, на шее платок, волосы растрепанные и словно бы мокрые - теперь такая мода и в России.

- Я пошла? - обратилась она к Муравьевой.

Та что-то хотела сказать, но вмешался неугомонный гость:

- Нет, нет, она никак не пошла!.. Ведь правда? Она прелестна!

Молодая женщина бесстрастно выслушала ахинею человека, который, как ей стало понятно, всю жизнь острит, кивнула Анне и ушла.

- Мишка! - Муравьева подергала гостя ласково за ухо и кивнула на стул. - Так ты надолго?