Через час он поблагодарит Анну и протянет сотенную американскую бумажку. Анна усмехнется и вернет ее.

С улыбкой японца Мишка-Солнце протянет ей две бумажки по сто долларов. Муравьева вернет и их.

Хохоча, Мишка-Солнце протянет ей пачку банкнот. Анна скажет:

- Русские женщины не продаются.

И, так пошучивая, они расстанутся...

8

- Сынок, ты куда? - окликнула мать сына, механически прошагавшего мимо нужной двери на чужой этаж. - Мы пришли. - И постучала кулачком в дверь она не любила звонки.

И в эту минуту в кармане кожаной куртки у Алексея запиликал сотовый телефончик - единственная уступка от дирекции Института биофизики ему, доктору наук.

- Мам, извини. - Алексей отвернулся. - Внимательно слушаю.

- Алексей Александрович, - звонко произнесла Кира, секретарша директора Института физики академика Марьясова, - тут у нас гости... Про вас спрашивают.

- Кто?

- Профессор... Ой! - Ей не давали говорить. Слышался смех. - Он теперь... руководитель...

- Ну кто, кто?

В трубке зашуршало, и мягкий картавый голосок спел:

- Над Канадой небо синее... Только все же не Россия...

А, это Мишка-Солнце явился со своей новой родины, всегда что-то знающий, чего другие не знают.

- Когда появишься, родной? Уж и на работу пора.

Странно, Алексей никогда не был с этим господином на "ты". В знаменитые годы расцвета Академгородка Левушкин-Александров, в лучшем случае как один из перспективных молодых ученых сиживал у "стариков" на таинственных семинарах, слушая относительно безумные теории, так называемую мозговую атаку корифеев. Всё миновало. Что теперь-то понадобилось заграничному гостю?

- Посидим, погуторим, - ласковой скороговоркой продолжал Белендеев. Я в Доме очень ученых, в гостиничке. Могу и в ресторане внизу подождать. Это раньше у дворян называлось второй завтрак. Давай через полчаса?