Женщины, сидевшие тут же на соломе, порскнули и закатились довольным смешком. Дед Конкин по-козлиному боднул головой и ответил:

- Вставил, матушка, вставил.

- Чего? - простодушно спросила Татьяна.

- Пуговицу от штанов.

На этот раз даже Татьяна не выдержала и разлилась неторопливым сильным смехом, подбрасывая кверху могучие округлые плечи.

Егор Иванович отвел Конкина в сторону:

- Что здесь стряслось?

- Да пустое. Роликов недосчитались. Так я деревянные выточил. На день сегодня хватит. А завтра новые поставлю. Так и домолотим. Тут весь секрет в смазке. - И Конкин стал подробно объяснять секрет смазки деревянных роликов.

- А ну-ка, давай испробуем твою починку! - сказал Егор Иванович. Валерий, дай-ка очки. Хочу к барабану встать. Ну, бабы, держись! Замучаю!

- Барабан не трибуна, Егор Иванович, - хохотнула неугомонная Татьяна, руки не язык - не берись, коль работать отвык.

- Чем судить, кума, становись сама, - ответил в тон ей Егор Иванович.

- А что ж, мы не побоимся.

Скуластое суровое лицо Егора Ивановича осветилось лукавой мальчишеской улыбкой:

- Ко мне на подачу? Идет?!

- Идет, - Татьяна двинула плечами. - Валерий, уступи место.

Егор Иванович снял полушубок. Синяя трикотажная рубашка плотно обтянула его бугристую грудь и сухие мосластые плечи, чуть вывернутые вперед.

- Ого! - воскликнул Конкин, оглаживая свою барсучью бороду. - Вот так старик! Держись, Танька! Он те укатает.

- Как бы машину твою не укатал, - огрызнулась Татьяна. - Ты подопри ее бородой.

- Ох, бес баба!

Егор Иванович взял первый сноп и ощутил приятный озноб, пробежавший по телу.

Молотьба на току звучала в его душе давней, но непозабытой песней; она была ему знакома вся: от работы мальчика - погонщика лошадей до знойной захватывающей работы барабанщика - короля тока. Кажется, не было во всем селе барабанщика, равного ему, Егору Батману.