- Что еще?

Но Юре важно найти хоть какой-то след...

- Ведь это вы... по вашей вине пропала Таня. Хотели выставить на всеобщее посмешище, испугались...

- Никуда она не пропала! - зло, резко говорит Мария Ивановна. - Вот что, молодой человек. Или вы слишком перед ней виноваты, или, извините, просто дурак. Уехала! Понятно? Если из-за вас, значит, вы ее так обидели, что видеть вас не может, а если не из-за вас, значит, вы ей неинтересны. Если бы даже знала, все равно не дала бы адрес...

Спорить? У его собеседницы дрожат губы. Взвинчивает себя вроде его мамы...

- Школа запрашивала. Нет ее на целине!

- Как? Я заявляла в милицию. Мне определенно сказали: скорее всего, на целине. Сейчас много девчат едет на новостройки, на целину. Так и сказали: взрослая уже, самостоятельная. Будь подросток, сразу бы нашли. Не преступница. Не тунеядка. Обещали поискать. Но если искать всех, кто едет на целину...

- Марья Ивановна, давайте поговорим. Накричать на меня вы успеете. Если бы речь шла о моих отношениях с Таней, я бы вас не тревожил. Ничего у нас с Таней не было, вы должны знать свою дочь. Если ее подозревать, значит, нет на свете хороших девушек. Беда в другом: слишком доверчива. К ней змея подползет, а она все в небо будет смотреть, не оторвет глаз от звезд...

Мария Ивановна прислушивается. К Юре. К своему внутреннему голосу. Обманщик не пришел бы сюда... И вдруг ее точно прорвало. Оттолкнула стул, достала из комода коробку из-под конфет, высыпала фотографии.

- Вот Танечка, когда в детский садик пошла, вот в школу, вот в пионерской форме... - Руки дрожат, губы дрожат... Одна Таня, только Таня, больше никого. Вся жизнь ее в Тане. - А вот...

Протягивает Юре клочок бумаги.