Нас подогревали, а мы кипели, как пшённая каша без молока и жиров. Постная водяная пшённая каша особенно сильно клокочет. Как-то приехали к нам из Киева лектор по астрономии и привёз с собой переносной телескоп, в который каждый желающий за рубль пьятьдесят копеек мог глянуть на солнце. Рубль пятьдесят, если вы помните, стоимость порции мороженого. Глянул я, и в телескоп солнце показалось мне кипящей пшённой кашей. Именно в подобный телескоп мы смотрели тогда на мир и всё вокруг нас кипело. Лично я, работая, учился в вечерней школе рабоче-крестьянской молодёжи, так что к сороковому окончил семь классов. Плюс посещал сразу три кружка: литературный, который вёл преподаватель пединститута имени Нечуя-Левицкого Цаль Абрамович Биск, драматический, который вёл артист местного театра Леонид Павлович Семёнов и политического образования, которым руководил лектор горкома товарищ Попач, он же председатель местного Осовиахима. Попач этот был человек тёмный, но авторитетный. Говорили, он цитаты Ленина от цитаты Молотова не отличит, однако всегда сидел в президиумах торжественных заседаний. Любил слово "пэрвопрычына", через "э" и "ы". Иногда называл себя не лектор, а "пэдагог". В пивной его как-то ударили, так он крик поднял: "Вы пэдагога стукнули". В общем по эрудиции полная противоположность Цалю Абрамовичу Биску, но по темпераменту они были схожи. Вот уж кто кипел. Только рот раскроет, как оттуда: "Пролетарский интернационал", "Парижская коммуна", "оппортунизм", "троцкизм", "фашизм"...

На обсуждении спектакля "Овод" в местном театре имени Ивана Кочерги Биск выступил разгромно: "Эта сладенькая революция, сентиментальные Чарские от революции нашему юношеству не нужны". И объяснил, что Чарская антипролетарская писательница буржуазного мещанства. Вообще ко мне Биск относился хорошо за моё незаможное происхождение и одобрял первые мои литературные опыты, советуя читать драматурга Киршона. Но насчёт "Овода", которого играл Леонид Павлович Семёнов, не все с Биском были согласны, даже большинство не согласно и я в том числе.