И г о р ь. На ком? Да... Это, конечно, вопрос.

Ш а р о н о в а. И вопрос довольно серьезный.

И г о р ь. Конечно, серьезный.

Ш а р о н о в а. Но все-таки?

И г о р ь. Да, в общем, все равно.

Ш а р о н о в а. Уж будто?

И г о р ь. Уверяю тебя.

Ш а р о н о в а. Однако?

И г о р ь. Если я скажу - Тамара Лагутинская или, допустим, - Саша Соболева, то это будет несправедливо по отношению к Ингрид Стуул или Ольге Огородниковой. Они все одинаково милы, и никто меня не отталкивает.

Ш а р о н о в а. Но, может быть, одна из них все же нравится тебе немного больше других?

И г о р ь. Нет, пожалуй, все равны.

Ш а р о н о в а. Подумай.

И г о р ь. Думаю.

Ш а р о н о в а. Может быть, в смысле внешности?

И г о р ь. Для жены внешность не имеет никакого значения, тем более что все они очень хорошенькие.

Ш а р о н о в а. Я не знала, что ты такой наблюдательный. Да, они действительно все очень хорошенькие. Но ведь каждая по-своему. Одна беленькая, другая черненькая, третья рыженькая, четвертая каштановая. Одной девятнадцать, другой двадцать один... Так как же быть?

И г о р ь. Вот в этом и трудность. Оказав предпочтение одной, я тем самым как бы обижаю других... А мне бы этого не хотелось.

Ш а р о н о в а. Да и несправедливо, потому что все они молодые, прелестные, начитанные. Ведь мы выбирали самых лучших, правда?

И г о р ь. Безусловно.

Ш а р о н о в а. Так что же делать?

И г о р ь. Может быть... жребий?

Ш а р о н о в а. То есть как? Ты шутишь?

И г о р ь. Ничуть. Ведь ты же сама как-то говорила, что брак - это лотерея.

Ш а р о н о в а. Ну, это я говорила фигурально. Не думаешь же ты в самом доле бросать жребий?

И г о р ь. А почему бы нет?

Ш а р о н о в а. Знаешь ли, это, как бы выразиться, слишком мелодраматично, что ли...

И г о р ь. Но что же делать, если другого способа нет. (Пишет.)