- Ах да, да! Вспоминаю. У него есть стихотворение с описанием Званки. Как оно называется, кто-нибудь помнит?

- "Евгению. Жизнь Званская". Одно из замечательных лирических произведений в русской поэзии восемнадцатого века, идиллически рисующее помещичью жизнь в деревне со всеми подробностями быта. В стихотворении описаны труды и дни Державина в Званке, на берегу Волхова. Хозяйственные дела, неграмотный староста, охота, прогулки, занятия, развлечения... "Жизнь Званская" обращена к митрополиту Евгению Болховитинову, составителю словаря российских светских писателей, археологу и историку русской литературы. Он жил в Хутынском монастыре в шестидесяти верстах от Званки и был другом поэта в последние годы его жизни.

- Да, да. Вспоминаю. Где-то видел даже гравюру с изображением Званки. Как будто высокая гора...

- Не гора, а крутой берег реки.

- Какой реки?

- Да Волхова же, по которому мы сейчас плывем!

- ...И как будто широкая лестница от воды к двухэтажному дому. Около дома - парк и еще другие строения.

- Но ведь это же где-то здесь! - осенила восторженная догадка одного пассажира.

- Да, это здесь, на Волхове. Далеко ли?

- Полтора часа туда, полтора - обратно, - тут как тут оказался Володя Десятников. - Живописные волховские берега.

Он немного приуменьшил расстояние, но в ответственную минуту и нужно было приуменьшить. Скажи - семьдесят километров, задумаются, заколеблются: не отложить ли до следующего раза.

Все у Володи Десятникова получилось в лучшем стиле. Откуда ни возьмись послышалось предложение отменить прогулку по Ильмень-озеру (бесцельную, в общем-то, прогулку по водному простору) и поехать в Званку. "Ракета" развернулась и от самых, можно сказать, ворот озера пошла вдоль светлого Волхова, вдоль древнего Волхова, где раньше и сиги и царевна Волхова, а теперь, скажем, Волховстрой (еще дальше предполагаемой Званки) и суда, называемые "Ракетами", а по берегам по обе стороны все руины да руины, все развалины да развалины.