И пиво русское с британским,

И мозель с зельцерской водой.

Державин

***

Вошел: и пробки в потолок,

Вина кометы брызнул ток

Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Страсбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.

Пушкин

Возьмем и еще один пример.

***

Горшок горячих добрых щей,

Копченый окорок под дымом;

Обсаженный семьей моей,

Средь коей сам я господином,

И тут то вкусен мой обед!

Державин

***

Мой идеал теперь - хозяйка,

Мое желание - покой.

Да щей горшок, да сам большой.

Пушкин

Я не литературовед, я не собираюсь и не умею исследовать текстов. И если есть такая наука - текстология (есть такая наука?), то не мешало бы ученым людям, подвизающимся в ней, заняться сравнительным анализом текстов двух наших величайших поэтов, из которых один справедливо признан и называется величайшим, а другой несправедливо оставлен для хрестоматий средних школ, да и то общими, затверженными местами, вроде "Богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия орды, которой мудрость несравненна" или: "Где стол был яств, там гроб стоит".

Правда, А. Я. Кучеров в статье "Г. Р. Державин. Жизнь и творчество" без обиняков объявляет, что "Державин принадлежит к числу величайших русских поэтов", но эта формула как-то так построена, что поскольку "принадлежит к числу величайших", то, следовательно, этих величайших поэтов много, и как-то так получается, что слово "величайший" в данном контексте звучит слабее, если бы просто было написано - великий.

Конечно, Державин тяжеловат. Это знали еще его современники. Вернее, не современники, а первые и непосредственные преемники. Бестужев, Пушкин, Гоголь, Белинский сходились на том, что Державин, с одной стороны, гениален, а с другой - чуть ли не безграмотен.

"Исполинские свойства вдруг превращаются в неряшество.