ВОВКА: Страдаешь. Да хрен с ней, забудь. Знаешь сколько девиц на свете? Миллионы. И все не против. У меня в институте, знаешь, сколько бродит голодных, как волчицы. Хочешь тебе приведу какую-нибудь?

ИЛЬЯ: Ты не понимаешь.

ВОВКА: Что?

ИЛЬЯ: Я жениться хотел. Я любил ее, я ей верил.

ВОВКА: Ты странный человек, всем веришь. Как ребенок, ей-богу. А Танька, с таким же успехом можно было верить телевизору!

ВОВКА открыл холодильник.

ВОВКА: Где у тебя селедка.

ИЛЬЯ: Нету.

ВОВКА: Странно. Что ж, придется есть колбасу.

ИЛЬЯ: Вов, я решил все-таки попытаться в театральный. Ты меня можешь послушать?

ВОВКА: Могу, конечно. Ты серьезно?

ИЛЬЯ: А что?

ВОВКА: Ничего.

ИЛЬЯ: И что ты этим "ничего" хочешь сказать?

ВОВКА: Ничего.

ИЛЬЯ: Ты -то хоть меня не отговаривай! Не хочешь помочь, так и скажи!

ВОВКА: Почему, я хочу.

ИЛЬЯ: Тогда, помогай.

ВОВКА: Прямо сейчас?

ИЛЬЯ: Да.

ВОВКА: Хорошо. Что ты собираешься читать?

ИЛЬЯ: То что до армии читал. Тютчева.

ВОВКА: А других стихов ты не знаешь, что-нибудь веселенькое?

ИЛЬЯ: Знаю. Но хочу это. Оно мне близко.

ВОВКА: Ладно.

ВОВКА садится на табурет, напротив стоящего ИЛЬИ.

ВОВКА: Давай, читай. Представь, что я приемная комиссия. Из ста двадцати членов.

ИЛЬЯ: Так много не бывает.

ВОВКА: Бывает. Давай.

ИЛЬЯ сразу зажимается, становится деревянным, еле выдавливает из себя слова.

ИЛЬЯ: Федор Иванович Тютчев. Кораблекрушение. "Надежда и любовь - все все погибло. А сам я бедный обнаженный труп..."

Неожиданно ВОВКА начинает смеяться. Он пробует остановиться, но смех душит его.

ИЛЬЯ: Что такое?

ВОВКА: Ничего.

Еще один приступ смеха, который ВОВКА с трудом подавляет.

ИЛЬЯ: Если ты пришел издеваться надо мной, тогда уходи.

ВОВКА: Прости меня. Я не сдержался.