Среди прочих побудительных причин к написанию "Шеврикуки" была и следующая. В 1989 году я согласился стать руководителем семинара в Литинституте. Я вынуждал своих студентов выполнять обязательные (на мой взгляд) работы, требовал от них новых сочинений, а сам-то - что же, сам-то каков? Неловко выходило... Нехорошо... Сочинение "Шеврикуки" неловкость сняло. Уговаривали меня прийти в Литинститут долго. Я отказывался, полагая, что не способен к этому занятию и что вообще нельзя кого-либо научить стать писателем (ну, не писателем, литератором, я чрезвычайно уважительно, даже с трепетом отношусь к слову "писатель", себя же держу в разряде сочинителей). Но с ходом времени понял, что, как человек более литературно-переживший, могу помочь творческому развитию семинаристов. Занятия увлекли меня, а в дрязге нынешней смуты и свары принесли и столь необходимое человеку ощущение полезности собственных дел. Происходило и взаимовлияние. Призывая студентов второго (для меня) семинара писать вещи детективные (многие не умели строить сюжет), исторические (дабы ощутить не только горизонтали, но и вертикали бытия), я и сам отважился взяться за роман остросюжетный, с свидетельствами пусть и недавней истории Отечества (условное название - "Бубновый валет").

Из смежных искусств более всего почитаю музыку (ставлю ее выше литературы), живопись и театр. Благодарю судьбу за то, что среди моих приятелей много художников, музыкантов и актеров. За "Шеврикуку" мне присуждена премия Москвы в области литературы и искусства. Получал я ее в хорошей компании - с Таривердиевым, Лундстремом, Джигарханяном и др. Партия любителей пива, имея в виду роман "Аптекарь", наградила меня литературной премией - "за мистическое освоение русской пивной мысли". Награда состояла из ящика ирландского пива "Гиннес", и я принял ее с благодарностью и удовольствием.

27 апреля 1999 года