Синбад так же тихо спросил сына, не хочет ли он совершить с ним морское путешествие, но тут же пожалел об этом, глядя, как презрительно скривилось его лицо. Слушая болтовню Салеха, Синбад молча смотрел, как подпрыгивают камешки на маслянистой водной глади, стараясь не поднимать глаз к далекому горизонту.

В темном прохладном провале подъезда, куда было так приятно войти после изнурительной жары, на нее неожиданно напал крепенький шустрый подросток. Он с пыхтением стал вырывать из рук ее огромные сумки с продуктами.

- Что ты делаешь, отдай!

- Да чо вы пугаетесь-то? Это же я, Тихон!

- Какой еще в жопу Тихон, сумки отдай!

- Да я парень у дочки вашей младшей. Вас тут караулю, Полька не открывает, только в дверь железную через кружку со мной говорит. А собака ваша гавкает на меня, и я вообще ни фига не слышу!

- Куда ты такую сумку потащишь, Тихон! Тебе же нельзя, надорвешься!

- А вам можно, ага! У меня мама тоже такие таскает. Я думаю, что у нее скоро руки будут, как у обезьяны, ниже колен. Ничего, не переживайте, не выроню.

- Спасибо, Тихон. Я сейчас открою, посидишь у нас, отдохнешь...

- Не-е... Полька сказала, что мы сейчас уборку делать будем, когда вы ее отопрете. Теть Люд, вы скажите, Полька правда в Америку с вами уедет?

- Не-а! Никакой Америки твоей Польке! Перетопчется! Нечего ей там делать! Рылом мы для той Америки не вышли! Там, Тихон, надо изо всего выводы делать и поступать правильно, не взирая на субъективное чувство морали.

- Ну и хрень! Ой, я в том смысле, что здорово! А хотите, я вам звонок починю? А то, когда долбился недавно, соседка орать вышла, говорит, что вам давно пора звонок починить...

Встретив Тихона в коридоре, Полина тут же сунула ему полное мусорное ведро и побежала разбирать сумки. Возле двери валялась здоровая переговорная алюминиевая кружка. Собака радостно виляла всем телом, наблюдая за хозяйственными перемещениями паренька к мусопроводу и суету возле звонка. Она благожелательно относилась к Тихону в доме, но не выносила, когда он скребся и орал за дверью.