- Вам даётся 10 дней на сборы. Через десять дней вы обязаны покинуть СССР, - жёстко добавил Есмикеев. И когда Марк попытался оспорить этот короткий срок, справедливо заметил: - Вы, Марк, всегда всем недовольны.
На этой ноте дискуссия закончилась, и они, покинув здание, вышли в бледно-голубое, прохладное утро. Присев на недалёкую скамейку и изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся радость, они заговорили о необходимых практических шагах, связанных с отъездом. Суеты ожидалось много. Мужчинам надо было сняться с воинского учёта. Талле и Алику надо было уволиться с работы (Марк уже около года был безработным). Надо было поехать в Москву и оформить визы, приобрести билеты, сложить и запаковать вещи, отправить их на Брестскую таможню, пройти там таможенный досмотр и выполнить ещё немало мелких, но нужныж дел.
Но главное дело, стоящее перед ними, о котором мало говорилось, но которое должно было быть сделано во что бы то ни стало - это посещение могил их близких: отца Таллы и матери Марка. Не могли они покинуть страну и не преклонить колени и не сказать последнее "прощай". Но могилы эти были далеко от города, где жили они в ту пору, и к ним надо было ещё добираться и добираться. Что было непростой задачей, учитывая "колпак" службы государственной безопасности, под которым они находились все эти последние годы.
И было решено в то прохладное утро, что поедет Талла. Так как для приобретения авиабилетов нужно предъявлять паспорт, поедет она поездом до Москвы, а там уж, в столичной толчее, сядет на самолёт, и полетит в тот уральский город, на окраине которого, на Широкореченском кладбище, их могилы. Тут же, не откладывая, поехали на вокзал и, оглядевшись - пустынно, приобрели билет на завтрашний московский поезд.
А потом, дома было грустно-сладкое застолье. Открыли заветную бутылку израильского ликера "Сабра", налили по капле всем сидящим за столом и многие, вдохнув его горьковатый апельсиновый аромат, задумались. Одни уезжали - другие оставались. Оставались одни перед набиравшей обороты государственной машиной. Уже началось "дело Щаранского", полным ходом шли допросы его близких и не близких друзей. Всё более ощущалась жёсткая рука системы. Наступала тяжёлая пора.