ЛИДОЧКА. Миша, что с тобой?

ШИЛОВ (держась за сердце) Останови его. Я чувствую, к чему он клонит. Но я не позволю, я первый пришёл. Лида, этот человек тебя бросил, как и тот, другой. ни все предатели. Я один тебя не предавал. Ты сама захотела, чтобы мы расстались. И теперь я хочу сказать тебе: ты одна для меня... самый дорогой... самый нежный... на свете... самый... И я пришёл, чтобы... (бледнеет, хватает ртом воздух, обмякает на стуле, рука шарит в карманах пиджака в поисках лекарства)

ЛИДОЧКА. Ему плохо, Женя.

ЭЖЕН. А кому хорошо?

ЛИДОЧКА. Миша, лекарство, да? Тебе помочь?

ШИЛОВ. Сам. (Достаёт из пиджака таблетки, высыпает на ладонь, проглатывает) Прошло.

ЭЖЕН. Лидочка, мы же за тебя хотели...

ЛИДОЧКА. Давайте выпьем за... (Эжену) помнишь Ромчика?

ЭЖЕН. Твой второй муж?

ЛИДОЧКА. Да. Он умер. Ребята, это был отличный парень. Я его знала лучше вас. Судьба у него не сложилась, и вот его нет. Мир ег праху. (Поднимают рюмки. Шилов, видя, что за ним никто не ухаживает, наливет снова себе. Пьют. Звонок в дверь. Лидочка идёт открывать. Между мужчинами сразу же пробегает чёрная кошка)

ШИЛОВ. Я первый пришёл. (Эжен напевает какую-то арию и чистит ногти маникюрными ножничками) Слышите? И прекратите чистить ногти!

ЭЖЕН. Предпочитаете ходить с грязными?

ШИЛОВ. Я про ваши ногти. У меня чистые. У меня вообще нет ногтей.

ЭЖЕН (недоверчиво). Так не бывает.

ШИЛОВ (протягивая руки). Вот, глядите.

ЭЖЕН. Ну конечно, вы их сгрызли. Как обезьяна. У обезьяны и то длиннее, чтоб было чем блох ловить.

ШИЛОВ. У меня нет блох!

ЭЖЕН. Странный вы какой-то: ногтей нет, блох нет... (сдувает ногтевые опилки в лицо Шилову. Тот вскрикивает и ххватается за глаз)

ШИЛОВ. Ой!

ЭЖЕН.Теперь вот и глаза нет.

(Входит Лидочка, чрезвычайно испуганно смотрит на Шилова/

ЛИДОЧКА. Мы поминаем, а он... там.