Но тут к Виктору вдруг подходит мальчик и в обмен на пакистанскую жвачку отдает золотой ключик. Только лейтенант за собой успел дверь закрыть, как в нее начали ломиться десантники.

Что было потом - помнит Егоров смутно, но точно знает, что оказывается вновь в метро, на станции, где со своими солдатами, плечом к плечу, дерется с десантурой. В руке у лейтенанта отличный трофейный нож, который он снял когда-то с убитого им духа на каких-то боевых. Этим-то ножом отчаянно дерется сейчас лейтенант.

А потом Егоров проснулся и долго трясся всем телом, медленно остывая от горячности рукопашного боя.

И подобного рода сны приходили к нему постоянно.

Виктор вновь шел по набережной, раскидывая толпу плечами. Девушки не было. Море становилось темнее. Потянуло дымком от жаровен. Какая-то парочка целовалась у парапета.

Егоров с ненавистью посмотрел на нее. В этот момент ему показалось, что все вокруг: сидящие, стоящие, прогуливающиеся - только и занимаются, что отчаянно флиртуют.

"О чем я думал, - попытался вспомнить парень, - да, о встрече с Леной, с той женщиной из Афгана".

Тогда, в ресторане, когда он понял, что она тоже оттуда, - обрадовался и заговорил с ней. Ему было совершенно не важно, спала Лена с десятком солдат за ночь или нет. Главным было то, что она - оттуда.

Разговор становился все оживленнее. Впервые Виктор попытался шутить. Даже спутник Лены от души посмеялся. Но вскоре ему стало не до улыбок: женщина будто совсем его позабыла.

Он внезапно оказался чужим на непонятном для него каком-то бесшабашно яростном празднике, который иногда на время превращался в поминки, но где водка, тем не менее, лилась рекой. Лицо его стало в цвет несвежей скатерти.

Однако от Лены мужчина так просто отказываться не собирался. Поначалу он попытался споить собеседника: все подливал и приговаривал: "За Афган, Витек! За Афган, браток! За ребят наших!"