- В армии. Второй год уж доходит. Летом обещался приехать в отпуск, да, видать, проштрафился - не пустили. Пишет, что кто-то там из его отделения с поста ушел, а его как командира наказали. Может, и сам что натворил, там это недолго. Как думаешь, отпустят его, нет, если к бабке?

- Должны отпустить.

- Надо было вчера сразу и отбить. Дурака свалял. Думаю, как написать, чтоб не прискреблись? Внук все же, не сын.

- Так бы и написал: бабка плохая, срочно приезжай,- посоветовала Варвара.

Надя вся натянулась от потерянного счастья уже сейчас видеть перед собой сына.

- Я ему это же говорила, так он разве будет слушать?

- Подождите уж немножко, - сказала Люся.

- Лучше подождать, ага. А то можно только все испортить. Потом уж сразу: так и так. На похороны должны отпустить.

- Ой-ёй-ёшеньки, - вздохнула Варвара. - Не думали, не гадали. Одна матушка на всех, и вот.

- Сколько тебе их надо? - хмыкнул Илья. Варвара обиделась:

- Ты прямо как неродной! Все с подковырочкой. Все хочешь из меня дуру сделать. А я не дурней тебя, можешь не подковыривать.

- Я не думаю, что дурней. Чего это ты взъелась?

- Ага, не думаешь.

Люся тихонько спросила у Нади:

- У вас швейная машинка есть?

- Есть, только я не знаю, шьет ли она. Давно уже не открывала.

- Сегодня стала смотреть, а у меня, как назло, ни одного черного платья, объяснила Люся. - Побежала в магазин, материал купила, а шить, конечно, некогда было, только скроила. Придется здесь.

- Не успеете сегодня.

- Успею, я быстро шью. Потом, когда лягут, тут, в кухне, и устроюсь.

- Ладно, я достану, посмотрите.

Перед тем как укладываться, сошлись опять возле матери, чтобы знать, с чем ложиться. Люся попробовала найти пульс и кое-как нащупала его - чуть живой. Михаил не утерпел и подергал мать за плечо, и тогда вдруг услыхали, как откуда-то изнутри, донесся стон не стон, храп не храп, будто и не материн вовсе, чужой, будто, занятая своим делом, огрызнулась смерть. На Михаила зашикали, но от этого звука сделалось всем не по себе, даже Нинка полезла к Наде, присмирела.