- О чем?

- Не знаю может быть это как-то по-другому делается, там, с цветами, в торжественной обстановке, а не лежа обнаженным в одной постели с тем, кому делаешь предложение. В общем, я предлагаю тебе выйти за меня замуж...

* * *

- ...Подожди, дай мне сообразить. Так. Начнем еще раз. Ты серьезно зовешь меня замуж?

- Так же серьезен я был еще только один раз, когда появлялся на этот свет.

- И что я должна говорить в таких случаях?

- А мне откуда знать. Я сам боюсь любого ответа. Хотя наверняка буду рад, если ты ответишь согласием.

- А если я отвечу отказом?

- Я повешу свои гантели на шею и утоплюсь в ванной.

- А ты знаешь, что твоя мать меня не любит?

- Знаю.

- И знаешь, что еще неизвестно, что в этой нелюбви преобладает: ненависть каждой матери к другой женщине, укравшей у нее сына, или ее нелюбовь ко всем евреям вообще.

- Неужели ее антисемитизм так заметен?

- Я почувствовала его сразу, как только она посмотрела на меня.

- Но это же не самое важно? Ведь я люблю тебя. И мне плевать, кто бы о тебе что ни думал.

- Любишь? Тогда, можно я тебя откровенно спрошу еще об одной вещи?

- Конечно можно.

- Почему ты не захотел ребенка, когда я случайно забеременела от тебя?

- А почему ты решила, что я его не захотел?

- Ты же сам доставал для меня все эти таблетки и заставил терпеть сеанс иглоукалывания, от которого я чуть не умерла.

- Не надо было, испугавшись задержки, пить всякую химическую дрянь, которую подсунули тебе твои умудренные опытом подружки. Когда я узнал об этом, было уже не до размышлений, иметь или не иметь ребенка. И признаюсь, если бы тогда ты меня спросила, я еще не знаю, что бы ответил.

- А сейчас ты сказать не можешь?

- Не могу. Это слишком серьезное решение, чтобы о нем говорить не подумав. Зачать ребенка не трудно, трудно стирать по ночам пеленки.