- Справил он новоселье-то...

- Кто?

- Да Семен, который на меня жаловался.

- Он на вас не жаловался. Просто в пространство говорил, накипело, видно...

- На что же я тогда бригадир? - с живостью возразил Затворницкий. Словом, пришлось поговорить с ним по душам. Дал слово, что злоупотреблять не будет. Я за него поручился. Теперь имеет две изолированные. На новоселье принимал умеренно.

Вот когда я решил напомнить о Сателе.

- Володя, - говорю ему, - а я и не знал, что вы с Сателем потом встречались.

Затворницкий зарделся легким румянцем.

- Это он так сказал? Неужто встречались?

- И не один раз. Он ведь хотел написать ваш портрет.

- Как же вы его разыскали? Выходит, он и теперь рисует?

- Нашел я Сателя через Союз художников, дорогой Володя, рисует он, это точно.

- И где же та картина висит? Интересно, - он явно продолжал уходить от ответа.

- Та картина висит, кажется, в Ужгороде. А портрет ваш остался не написанным...

- Ей-богу, не помню. Может, и встречались, да выскочило из памяти, честно вам говорю.

Коль случился такой курьезный провал в памяти, тема закрывалась автоматически. Но не тот человек Затворниц-кии, чтобы продолжать жить с недомолвкой. Я терпеливо ждал.

И не ошибся.

- Как по-вашему, зазнался я? - спросил Затворниц-кии, когда мы сошлись в другой раз.

- Если бы я хоть на один процент думал так, не дал бы согласия работать над литературной записью.

- Сейчас не зазнался, а тогда вроде бы зазнался, разве так бывает? Затворницкий будто и не меня спрашивал, а сам с собой размышлял. - Я подумал, что вы тоже на это намек держите.

- Почему тоже? - спрашивал я, не подавая виду, потому что и мне требовалось добраться до истины.

- Да художник-то, значит, так и решил обо мне тогда. Что-то припоминается, был у нас какой-то разговор, договорились будто, что встретимся, а он почему-то не приехал или я его подвел. Вот я и думаю теперь: по этой причине не приехал.