Разговор получался доверительным, безутайным, и я решил завершить его на той же степени откровенности. Только один вопрос и оставался у меня: почувствовал ли Затворницкий какие-либо преимущества, получив Золотую Звезду Героя?

- А как же? - с улыбкой отозвался он. - Началась спокойная жизнь, особенно дома. Полина больше верить стала. Раньше, бывало, задержишься на вечере, придешь позднее обычного, она в упреки, не верит, что я по делу отсутствовал. "Заседал, а пришел с запашком". У мужчин-то разные заседания случаются, а она ни в какую. Или рыбалка. "Где рыба?" - спрашивает. А зачем мне рыба? Я ее раздавать люблю. Но как началось недоверие, пришлось привозить с собой. Так я нарочно самую мелочь выбирал или с другими менялся, пусть она с этой мелюзгой возится. А с героем сразу полегчало. Чувствую - верит. Мне-то рыбалка не для рыбы нужна, а для тишины и сосредоточенности. Мне эту рыбу домой даже лень везти. А у других не ловится. Отчего тут не посочувствовать. Ребята на берегу удивляются. "Как же ты всю рыбу раздаешь? Не боишься скандала?" - "А мне моя верит", отвечаю. Ребята вздыхают: "Повезло тебе".

Рыбацкая история порядком смахивала на охотничьи рассказы, но я-то верил: Затворницкий не преувеличивает, разве что на жену чуть наговаривает. Какие еще нужны ему привилегии от геройского звания? Как-то мы отправились в совместный поход в кино. Картина была ходовая, хвост очереди выполз на улицу. А за стеклянными дверьми на нас призывно глядело объявление, которое во многих местах общего пользования красуется: "Герои... получают билеты вне очереди". Я толкнул было в бок своего героя, но тот прикинулся неграмотным и мужественно выстоял весь хвост. Только после кино обронил: "Зря стояли, смотреть не на что".

Вот и получается, что главная привилегия славы - доверие. Не только от жены, но и от всего общества. Но ведь и не может быть привилегии более высокой, какой разговор. И мне кажется, Владимир Затворницкий отчетливо сознает это.