Пауза.

Невежливо, господа! Не по-светски!.. Ну, да ладно! Я, пардон, уподобился Господу нашему Богу из машины и ввязался в процесс. Дал указания актерам и актеркам. Их судьбой мы займемся еще позже, чем вашей. Собственно, их судьба вас не должна волновать, как меня - ваша. Как вас моя. Что нам Гекуба, вашу мать!.. Почему меня никто не остановит? Не пристыдит за бранную речь?

Недостоин вашего презрения?... Тем хуже. Тем лучше. Коли не возражаете, смотрите то, что вышло, вместо того, что хочется. Тянет, знаете ли, к декадансу. Автор пьесы, насколько я разумею, сегодня полузабыт, завтра и вовсе канет в Лету со своими пошлыми рассказиками и гнилыми пьесками. А посему то, что мы все сейчас увидим, поименовано мною так: "Неизбывность забвения, или монархическая клоунада в неаполитанском стиле". Аплодисменты, господа!

Занавес открывается.

Занавес открывается. Начинается представление.

(Ближе к завершению слышна беспорядочная стрельба в отдалении. Василий Васильевич жестом приказывает Яше выяснить, что происходит. Яша на цыпочках удаляется.

Орудийный залп. Возвращается Яша и что-то шепчет на ухо Василию Васильевичу.

Тот чуть привстает, потом садится.)

(R II, C)

АКТ 4 Василий Васильевич. Господа, вынужден совсем ненадолго покинуть ваше приятное общество. (Яше) Яков, ты отвечаешь за порядок.

Яша. Василий Васильевич, Бога ради, не оставляйте меня с ними, в темноте и невежестве!

Василий Васильевич. В темноте, да не в обиде, ты хотел сказать? Не падай духом. Тут есть француз. Потренькай с ним, если скучно... Адьё, господа!

Быстро уходит. Яша с сопением передергивает затвор карабина и садится на стул поближе к выходу.

Яша. Епиходов! Тысяча и одно несчастье! Сыграй на гитаре.

Епиходов. Я, конечно, вне всякого сомнения подвержен несчастиям, как солнце - пятнам, но играть соблазнителю моей невесты, это, прошу прощения, как-то в высшей степени.