Здесь же в кафе граф приобрел билет на этот вечер.

"Вечер-буф" происходил в странном, совершенно черном помещении, разрисованном по стенам красными чертями, - как это понял Семен Иванович, - но это были не православные черти с рогами и коровьим хвостом, а модные, американские. "Здесь и бумажник выдернут - не успеешь моргнуть", - подумал граф Невзоров.

Неподалеку от него сидела девица с голыми руками, при ней находился кавалер - косматый, с трубкой. Она глядела на освещенную эстраду, куда в это время вышел, руки в карманы, здоровенный человек и, широко разевая рот, начал крыть публику последними словами, - вы и мещане, вы и пузатенькие, жирненькие сволочи, хамы, букашки, таракашки... Граф Невзоров только пожимал плечами. Встретясь глазами с девицей, сказал:

- Эту словесность каждый день даром слышу.

Девица подняла темные брови, как оса. Невзоров поклонился и подал ей визитную карточку.

- Позвольте представиться.

Она прочла и неожиданно засмеялась. Невзорова ударило в жаркий пот. Но нет, - смех был не зловредный, а скорее заманивающий. Косматый спутник девицы, зажмурившись от табачного дыма, повернулся к Невзорову спиной. Девица спросила:

- Кто вы такой?

- Я недавно прибыл в Москву, видите ли, никак не могу привыкнуть к здешнему обществу.

- Вы не писатель?

- Нет, видите ли, я просто богатый человек, аристократ.

Девица опять засмеялась, глядя на графа с большим любопытством. Тогда он попросил разрешения присесть за ее столик и подал лохматому человеку вторую свою карточку. Но лохматый только засопел через трубку, поднялся коряво и ушел, сел где-то в глубине.

Граф Невзоров спросил крюшону покрепче - то есть из чистого коньяку и, держа папиросной лорнеточкой папироску, нагнувшись к девице, принялся рассказывать о светской жизни в Петербурге. Девица тихо кисла от смеха. Она чрезвычайно ему нравилась.