- Граф Невзоров, если не ошибаюсь? (Семен Иванович подтвердил.) Ну, так вы врете, вы не граф.

- Позвольте, что это за разговор!

- Таких графов сроду и не было. Вы - авантюрист. Не подскакивайте. Я ведь тоже не Ртищев. Очень просто, пятак твою распротак. А плохи наши дела, граф.

- Виноват, как вы со мной обращаетесь!

Ртищев только весело подмигнул ему на это:

- Уже когда по Москве начали пушками крыть, это значит - четыре сбоку, ваших нет. Надо подаваться в Одессу, граф. Деньги есть? (Семен Иванович пожал плечами.) Ну, ладно, поговорим вечером.

Ртищев выпил последнюю, снял полушубок и, повалившись на постель, сейчас же заснул под буханье пушек, дребезжанье стекол. Семен Иванович с изумлением, с уважением рассматривал этого чудесного человека. "Вот он ловец, смельчак, этот возьмет свое".

В сумерки Ртищев заворочался на скрипящих пружинах, откашлялся и начал рассказывать о своих неудачах в Кисловодске, где он держал игорный дом. Дела шли блестяще, курортная публика играла как накануне Страшного суда. Но проклятые чеченцы с гор шестнадцать раз брали игорный дом в конном строю. Увозили деньги в тороках. Пришлось свернуться.

- Стране нужна твердая власть, иначе я отказываюсь работать. А эти буржуи, как индюшки, - только: чувик, чувик, никакого сопротивления. Ну, а вы по какой линии? - спросил он у Невзорова. Тот ответил, что просто живет в свое удовольствие. - Э, бросьте, малютка, не шутите со мной. По политике, да?

- Может быть.

- И это занятие. Изо всего можно сделать себе занятие - был бы царь в голове. А то у нас на Минеральных Водах объявился один, тоже по политике; намекал, будто он по боковой линии наследник престола. Но глупышка, видите ли, надумал играть в железку с накладкой; это при Пушкине играли с накладкой, - люди были доверчивые, возвышенно настроенные. Бросьте политику, граф!