Успокоились наконец.

В окне второго этажа над салуном появляется полуголая Китти.

Китти (кричит). Нет! Нет! Я больше не могу!.. (Хочет выпрыгнуть из окна, но, передумав, на мгновение исчезает и возникает в двери, от которой к мостовой ведет узенькая крутая лестница.) Не могу! Я тоже человек! (Сбегает по лестнице.)

Шериф (нарочито спокойно). В чем дело, Китти?

Китти. Он бьет меня.

Шериф. Потише, Китти, потише.

Китти. Требует, чтобы я согласилась на пятерку.

Шериф (движением головы пытается обратить ее внимание на Ветерана, прислушивающегося к разговору). А на сколько вы договаривались?

Китти. На сто.

Шериф. Неужели цены так подскочили?

Китти. А ты знаешь, сколько сейчас стоит мясо?

Шериф. Все равно сто это много.

К и т т и. Он же садист!

Шериф. Не так громко, Китти... Ты знала, на что идешь...

Китти. Больно же...

Шериф. Не надо было соглашаться. Ну ладно, ладно... потом побеседуем.

Китти. Мы договорились, что он даст сто и будет делать, что захочет. А он только бьет и требует, чтобы я спустила цену до пятерки.

Шериф. Придется потерпеть. (Подталкивает ее к лестнице.) Давай, давай, Китти. Наверх! И не высовывайся. (Негромко.) Попозже он выложит тебе эту сотню. С мазохистами сложнее, они боли не боятся, а этот сразу раскошелится... (Дождавшись ухода Китти, поворачивается к Ветерану.) Вот так вот! Стараешься, стараешься, а... порок и не думает сдаваться. Ну, ничего, даст бог, наведем порядок... Не за горами тот день, когда все призывы Вдовы завершатся окончательной победой чистоты и морали! (Смотрит на часы.) Пора закругляться, старина...

Ветеран. Уж меня ты мог бы не торопить.

Шериф. Никаких исключений. Хоть ты и пролил за свободу чуть меньше крови, чем некоторые... (Показывает на гранитного всадника.) Но он, как видишь, и после смерти на коне, а ты...

Ветеран. Мне не нравятся твои шутки, шериф.