- А кому сейчас любые стихи нужны? Я пишу не потому, что мне хочется быть "поэтом", чтоб меня издавали.

- Тебя и не издают. Ты ж посылал куда-то стихи - везде отказ.

- Мало ли, что посылал. Все равно, я для себя пишу.

- Скажи еще, что не можешь не писать.

- Могу. Но я хочу писать и потому пишу.

- А по-моему ты другого хочешь. Сидеть и ни хера не делать, и чтоб жратву приносили, и траву, и бухло. И чтобы потрахаться было с кем. Так ведь?

- Что с тобой сегодня такое? Мало выпили? Ну, шла бы с Ноксом и остальными - они догоняться поперлись.

- И пойду.

Ирка вылезает из-под одеяла, поднимает с пола трусы, натягивает. Блэйк отворачивается к стене.

Утро, на часах семь. Звонит старый черный аппарат стоит на полу рядом с диваном. Блэйк открывает глаза, берет телефонный провод, тянет за него и вырывает вилку из розетки. Звонки прекращаются. Блэйк закрывает глаза.

Ирка собирает свои вещи и бросает их в большую бело-синюю сумку "адидас". Блэйк сидит на диване и молча наблюдает, как она выдвигает ящики в стенке. Он смотрит в окно. Идет снег.

- Что с тобой такое? - спрашивает Блэйк. - Три года все нормально было, а теперь что-то в голову стукнуло.

- Ничего не нормально было. Очень даже так себе. Но я еще на что-то надеялась. А сейчас все вообще достало.

- Ну, достало - так достало.

- У тебя деньги хоть есть?

- Есть. Я зарплату получил.

Ирка берет сумку и выходит.

Утро. Блэйк вставляет вилку телефона в розетку и набирает номер.

- Привет, Нокс. Чем занимаешься?

- Привет. Так, ничем. А ты куда пропал? Звоню - никто не подходит. Заходил пару раз - звонок не работает. Стучу - никто не отвечает. Я думал, ты уже в Москву свалил. Помню, ты что-то базарил, что поедешь жить в Москву, стихи свои просовывать.

- Никуда я не свалил. Ирка ушла от меня.

- Да?

- Ага.

- И что теперь?