О р л о в с к и й. Помолчите!

Т а р а с о в (продолжает, размахивая тетрадью).

Скрылся берег. Только парус,

Голубого ветра полный,

Только волны, только небо,

Только жемчуг за кормой.

Хорошо в открытом море

Среди синих брызг летучих,

Среди чаек в сизых тучах,

Между небом и водою

Ветру с парусом вдвоем!

П о э т е с с а (наклоняясь к студенту). Изумительно!

С т у д е н т. Недурно.

В это время отряд матросов и красногвардейцев

занимает все входы и выходы. Среди них в одной

двери - матрос Царев и Оля Данилова, в другой 

солдат и т.д. Они слушают чтение. Их никто не

замечает.

Т а р а с о в.

Неужели ты не знаешь,

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не хочешь

Оглянуться и понять,

Что в тумане тонет берег,

Что вокруг бушуют волны,

Вьются чайки в черных тучах,

Крепнет ветер штормовой.

Оля Данилова слушает в дверях, полуоткрыв рот.

Неужели ты не видишь,

Неужели ты не знаешь,

Что моя душа, как парус,

Переполнена тобой!

Овация. И вдруг голос Царева.

Ц а р е в. Здравствуйте.

Тишина. Публика видит в дверях вооруженных.

Пауза.

(Поднимая маузер.) С места не сходить. Тихо. Что за собрание?

Т а р а с о в. Вечер поэтов.

Ц а р е в. Какой политической организации?

Т а р а с о в. Никакой. Мы политикой не занимаемся.

Ц а р е в. На! Собралось триста человек в одном помещении - и не занимаются политикой. Кому вы говорите! Чем же вы тогда занимаетесь?

Г у р а л ь н и к (бурно вскакивая с места). Поэзией! Вы слышите: по-э-зи-ей!

М а д а м  Г у р а л ь н и к. Замолчи, тебя не спрашивают.

Д о ч ь. Папа, не волнуйся.

Г у р а л ь н и к. Не беспокойтесь.