Ц а р е в. Проходи.

Орловский проходит.

Публика и поэты спускаются по лестнице. Тарасов,

студент, Гуральник бегут, обгоняя всех.

Возле кассы. Тарасов, Гуральник, студент и

другие поэты.

Тарасов стучит в дверь кассы. Молчание. Колотит

кулаками. Молчание. Открывает дверь. Заглядывает.

Никого. На столике банка гуммиарабика и длинные

ножницы. Тарасов оборачивается к поэтам.

Т а р а с о в. Так я и знал.

Г у р а л ь н и к. Что? Унес кассу? Опять?

Т а р а с о в. Опять.

С т у д е н т. Ах, падаль! Ах, сук-кин сын!

Г у р а л ь н и к. А мой гонорар? Где мой гонорар?!

Д о ч ь. Папа, не волнуйся. Можно подумать, что мы не имеем на обед.

Г у р а л ь н и к. "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать!" Я принципиально требую свой гонорар! Я не уйду отсюда без моего гонорара.

Т а р а с о в. Ну, так вам придется сюда переселиться вместе с вашей аптекой. До свидания, Гуральник.

Г у р а л ь н и к. Спасибо за эстетическое наслажденье, доставленное вашими стихами. (Жмет ему руку.)

Тарасов бежит в гардероб, где его ждет уже

одетый Орловский.

Т а р а с о в. Опять Аметистов унес кассу и ни черта не заплатил. Сколько раз я давал себе честное слово не выступать, пока не получу денег. Ну, не мерзавец?

О р л о в с к и й. Мерзавец.

Тарасов берет свое жиденькое, коротенькое

пальтишко, одевается, наматывает шарф. К Тарасову

подходит поэтесса в хорошенькой шубке. Ее держит под

руку аккомпаниатор в бобровой шапке и бобровом

воротнике.

П о э т е с с а. Изумительно. Чеканно. Вдохновенно. Даже завидно. Спасибо, Тарасов. (Крепко, по-мужски встряхивает его руку.) Пойдемте, Базиль. (Уходит с аккомпаниатором.)

Тарасова окружают окололитературные девицы и

совсем юные поэты.

Они протягивают ему альбомы.

1-я  д е в и ц а. Извините, что, не будучи знакомой... Пожалуйста... Тарасов, умоляю вас... хоть два слова...