(Впрочем, в СССР "Эдичку", кажется, издали ограниченным тиражом, для избранных, еще при Брежневе. Согласно двум, обыкновенно безукоризненным источникам, один из них, -- журналист "Ле Монд", в середине 80-х годов "Эдичку" видели с номером на груди, в белой обложке, в камере спецбиблиотеки). Благосклонная ко многим известным книгам перестройка пока не дала оснований для надежд на опубликование приключений Эдички на его исторической Родине. Несколько позднейших рассказов автора "Эдички" появились (Ур-а-аааааа!) в советских изданиях (с отсеченными "взрослыми" словами), напечатана в "Знамени" повесть (с купюрой сцены детского секса), но страшного "Эдички" перестройка не коснулась.

В Советском Союзе в новом культурном воздухе, помимо всегда модной страсти к изделиям паутиноткачества ("викторианский" -- лишь один из узоров), образовались новые противоестественные вкусы. Утверждают, что у "передовой интеллигенции" -- модна проза Саши Соколова (стилистически близкая знаменитой фальшивке, -- подделке под старославянство. -- "Слову о полку Игореве"), "старушечья" проза Татьяны Толстой, "пробирочная" проза Андрея Битова. Народ же читает, ахая и потея ладонями, об "ужасных" и "кровавых" "преступлениях" Сталина. Так что неизвестно, когда пробьется через все это (плюс монументальное русское ханжество) к советскому читателю "Эдичка". Придется ли советскому читателю ждать "Эдичку" тридцать лет, как в свое время ждал американский "Любовника леди Чаттерлей" и "Тропик Рака" или дело обойдется парой десятилетий? Ясно лишь, что однажды советской системе придется решать, что делать с книгой "Это я -- Эдичка". Ибо книга эта -- неоспоримый символ свободы русской литературы. Она есть современная русская книга par excellence. Все более сложно будет принимать всерьез претензии советского общества на то, что оно "новое" и "демократическое", в то время, как самая революционная русская книга, осмелившаяся нарушить все основные русские табу, не опубликована в СССР.