Так потянулись дни нашего совместного жития. Приезжал я из города поздно вечером, уставал так, что сразу падал в кровать и забывался сном. Не было даже времени поговорить со своим новым жильцом, да и сам Арсений не вызывался на разговоры, а сидел тихо, погрузившись в себя. Лучик не слезал с его рук. Те продукты, которые появились необъяснимым образом в первый день нашей встречи, были большим подспорьем. Старик почти ничего не ел, а только пил травяной чай с сухарями.

В часовню мы уже не ходили молиться, так как было очень скользко и холодно. Я совершал вечернее и утреннее молитвенное правило в домике, а старик сидел около меня на кровати и внимательно слушал. Иногда он вставал и, перекрестившись, делал земной поклон.

Самое главное, что я, неуютно чувствующий себя, когда рядом просто были люди, а тем более

незнакомые, совершенно не ощущал никакого дискомфорта от присутствия старика. Одиночество, к которому я стремился, которое любил, нисколько не нарушалось. Старец Арсений обладал редким качеством присутствовать при полном отсутствии так, что не было никакого стеснения. Он не задавал никаких вопросов, сам разговор не затевал, пока чего-либо не спрошу. Понимал мои настроения с полуслова и, хочется сказать, полужеста, потому что, несмотря на свою слепоту мне кажется, он видел все.

Однажды я увидел, что Лучик бежит из кухни на двор и в зубах у него мышь. Сразу я этому н придал никакого значения, ведь ловить мышей для кота это совершенно естественное занятие если бы не одно "но", которое в тот момент упустил из виду. Через некоторое время, когда, Лучик подошел ко мне, и смело, а главное точнее совершил прыжок, приземлился прямо на мои колени, меня осенило. Господи! Да ведь слепой котенок не может поймать мышь! Лучик обрел зрение!