Завтра ее вызовут в классе к доске, думал Саша, отвечать урок, и если она его не выучила, то учительница будет корить ее, не зная и не догадываясь, какое горе настигло ее сегодня.

- Ну, все, - сказал Гуляев, разминаясь. - Пошабашили, братцы.

Вещи, после описи, сложили обратно в шкаф, облигации, часы и драгоценности взяли с собой в горотдел.

Во дворе попрощались с понятой. Пожимая ей руку, Гуляев подмигнул:

- Вот такая получается картина, Катюша. Недосмотрела ты за своими жильцами, крепче надо держать связь с участковым. Прошу прощения, что задержал.

Настроение у Гуляева было хорошее, все у них сегодня получилось "в цвет".

Из горотдела вышли поздно, зашли на радостях в столовку "Уют" поужинать. Скинулись на пол-литра, взяли в буфете три винегрета, заказали горячее.

Сперва жадно ели, набросившись на хлеб с горчицей. Выпили по стопке.

- Славно поработали, - сказал Гуляев. - Я думал, подальше заховают. Часы ты здорово, Борис, из тумбочки достал.

- А чего их было доставать, - сказал Борис. - Лежали себе и лежали. Зря мы икону не посмотрели. И бабкину кровать.

- Ненадежная была бабка. Могла загнуться. Давайте по второй.

- Разбавляют, заразы, - сказал Борис. - Больше тридцати градусов не будет. - Как же они теперь? - спросил Саша. - Ты про кого? - Гуляев поднял на него захмелевшие от усталости глаза.

- Про старуху с девочкой. Они-то ведь не виноваты.

- Ну и что? - сказал Гуляев. - Мы их и не трогали. Старуха-то, положим, сынка воспитывала. Не в лесу рос. Семья и школа - во главе угла.

- Где-нибудь у них еще припрятано, - сказал Борис. - Зря я в иконе не покопался.

Гуляев положил вилку и пристально посмотрел на Сашу.

- Вон ты, оказывается, какой скромняга парень! - Какой? - спросил Саша. - Жалко тебе их? - Конечно, жалко. - А государство тебе не жалко?