Он уставился на меня обалдело. "Какой кикиморы?" -- "Но ты ведь называешь тетю Наташу кикиморой?" И тут я увидел, как лицо моего сына мгновенно и на глазах -- как светочувствительная бумага -- покрывается темной краской, начиная с ушей. "Ты читал дневник? -- вскрикнул он.-- Как же ты мог..." Его лицо исказилось, глаза сузились, я увидел бешеное презрение, и это был его истинный взгляд. Разумеется, я объяснил ему, что не "как же я мог", а "как же он мог" -- писать так гнусно о своей тетке, родном человеке, который его искренне любит. Я говорил очень взволнованно. Рита пришла из своей комнаты и стояла молча. Хотя отношения у нас были натянутые, она не пыталась взять сторону сына, который не слушал меня и только повторял, качая головой: "Эх, ты... Эх, ты..." Наверное, ей было неприятно. Но тот не понимал ничего. По-видимому, был сражен тем, что я мог прочесть его глупости по поводу А. и О. Наконец Рита раскрыла рот и произнесла укоризненно: "Кирка, действительно, как ты мог написать такую вещь?"

Я сказал: "А ты не удивляйся. Он написал то, что ты говоришь вслух". Конечно, был возглас протеста, оскорбленное лицо и мудрый, педагогический вывод: "Кирилла я не оправдываю, но тон твоего разговора меня возмущает!" После этого она ушла. А Кириллу только того и нужно. Он сказал, что я всех оскорбляю, и его и мать, что у меня самого нет совести, если я читаю дневники. Но я закричал, что у меня есть право отца. Что пока ему нет восемнадцати, сопляку, я обязан знать, чем он живет, его личную жизнь, всю его подноготную, потому что несу ответственность за него, а после восемнадцати -- может катиться на все четыре стороны, пожалуйста, не возражаю. "Я тоже не возражаю",-- пробурчал этот наглец. "Но сейчас, когда я вижу подлость,-- гремел я,-- я не намерен давать тебе потачку!" -"Я тоже, если увижу подлость..." Вот так мы пререкались скандально, базарно -- с каждой минутой я все более ощущал свое бессилие,-- и потом он сказал фразу "производишь муру", после чего я его ударил, ладонью по губам, и он убежал. Сначала в свою комнату, потом -- из дому.