М. М. успокаивал Н. Н.: "Спи давай!" - но тот долго еще не успокаивался, долго что-то еще и еще бормотал. Н. Н. его уже не слушал, голову старался положить на подушку и одеялом накрыться так, чтобы не слышать.
В чем два автора совпадали друг с другом совершенно - так это в отношении к тому человечеству, которое - власть и просто чиновничество при власти. Они его не понимали, и каких-то картинок по их поводу у них не возникало.
Так, какой-то сумбур.
Будто огромный зеленый стадион, обнесенный глубоким рвом и громадными же трибунами, а на стадионе происходят непонятные игры.
Игроки мечутся со спортивным инвентарем в руках: в одной руке теннисная ракетка, в другой - хоккейная клюшка, в одной - гантель, в другой - баскетбольный мяч, в одной - весло, в другой - рулетка.
У многих в руках пистолеты, гранаты и "калашниковы".
Игра называется "игрой приоритетов и паритетов".
Зрителям смысл игры, тем более ее правила, тем более ее судейство, непонятны совершенно, к тому же весь стадион накрыт облаком малопрозрачным, но обоняемым.
Несмотря на все эти странности, зрители на трибунах чему-то аплодируют, смеются, плачут и ругаются между собой. Доходит до мордобоя.
Да-да - на трибунах немало истинных поклонников этой игры, этого зрелища, тем более что игроки-то, как правило, выглядят респектабельно все при галстуках, а зрители все "при градусах".
В общем, трибуны почти так же удивительны, как и арена. Да ведь все пространство под трибунами тоже забито народишком. Каким-то. Тем народишком, для которого "гражданин", "гражданское сословие" - звуки пустые, ненавистные, что-то вроде волчьего воя.
Убийцы, те - граждане, а эти - нет: нет у них никаких прав, даже права жаловаться на бесправие, что-то потребовать от своего имени. Нет у них имени.
Со стадиона, из толпы игроков в "приоритеты и паритеты", нынче все чаще доносится: "Стабилизация!", "Стабилизация!", "Падение прекратилось!".