Но Андрей, не слушая команды, принялся ходить кругами, пристально рассматривая землю.

- Что-то потерял? - все-таки радуясь живости своей жертвы, спросил Воропаев.

Он уже видел, что кроме ушибов у потерпевшего все в порядке.

- Очки.

Воропаев оглянулся и под обгоревшей от выхлопных газов липой увидел искомый предмет. Повертев в руках бывшее оптическое приспособление с оторванной дужкой, Воропаев в недоумении спросил:

- Твое, что ли?

- Мое, - обрадовался Андрей и снова услышал далекий свист, впервые обнаруженный в полете. Потом растопырил пальцы и убедившись, что они практически не дрожат, улыбнулся. Воропаев не торопился. Его жертва не просто была в шоке, а судя по счастливому выражению лица, в необычайно сильном шоке.

- Зачем же ты их заклеил?

- Что бы видеть! - почти восторженно ответил Андрей.

Стало быть, все-таки шок, - подумал Воропаев и поднял с земли студенческий билет.

- Андрей Алексеевич Умов, студент пятого курса Вэ Эм Кэ, - задумчиво прочел Воропаев, и опять уставился на очки.

- И ты через них смотрел?

- Смотреть нельзя, а можно только видеть.

- Это как же? - простодушно удивился Воропаев.

- Вы не поймете.

Андрей наконец выхватил очки и, сделав два шага, припал на левую ногу.

- Ну-ка, господин студент, полезай в машину, нам определенно по пути.

5

Вечером в палатах первой градской Воропаев провел предварительный опрос оставшихся в живых. Их было трое: девушка, манекенщица от Юдашкина, по паспорту Катерина Юрьевна Смирягина, двадцати лет отроду, сбежавшая еще ночью с дачной вечеринки на станцию, отец Серафим из храма Димитрия Солунского, что в Клинского районе, ехавший

к ранней обедне на престол в один из Московских храмов, и здоровый пьяный битюг с документами продавца одной частной фирмы. От битюга толку не было, - он, видно, так и проспал все сто километров Северной железной дороги. Впрочем, от остальных толку было не более.