- В том-то и дело: закон! Вы присвоили государственного поросенка, это по-вашему - закон?

- Да не присвоила я, что вы, батюшка? Премировали меня, под самое Первое мая премировали! Три месяца у меня поросенок живет, и кормила его, и все знали про это.

- Кто знал?

- Все знали, весь совхоз знал.

- А документы где? Написано где-нибудь, что вас премировали?

- Да где-нибудь, может, и написано! Разве я знаю?

- Приказ где? В приказе сказано, что вас премировали? Не сказано, и не знает никто.

- Был приказ, батюшка, при мне, на моих глазах приказано. Приехали они, директор Николай Александрович и начальник городской... тот... как его... Никитин товарищ, приехали, посмотрели все, и так им понравилось, так понравилось, чистота какая, и поросята какие! Никитин товарищ и сказали: премировать этого работника за его образцовую работу этим поросенком. И показали на поросенка. А директор, Николай Иванович, засмеялись даже и меня так по плечу, говорят: "Она у нас лучшая ударница".

Евдокия Ивановна даже улыбнулась директору, рассказывая об этом случае накануне Первого мая. Но директор не улыбнулся. Директор снова наморщил лоб, помолчал и крикнул в другую комнату:

- Товарищ Ракитин!

Евдокия Ивановна доверчиво оглянулась. Вошел Ракитин, главный бухгалтер, толстый, с глазами подслеповатыми, недовольными. Он сразу догадался, в чем дело:

- Это насчет поросенка?

- Что здесь у вас делалось? - возмущенным голосом сказал директор и с укоризной посмотрел на Ракитина. - Вы знали, что она премирована поросенком?

- Боже сохрани! - сказал главный бухгалтер. - Никто ничего не знал. Когда вы были премированы?

- Да под самое Первое мая. Помните, еще как на митинг собирались, вы меня еще поздравляли, сказали: "Видишь, при советской власти ударную работу награждают!"