Однако на самом деле жалованье Нигглю никто давать не собирался. Во всяком случае, одно он понял твердо: необходимо сосредоточиться и работать, много и неустанно работать, чтобы довести картину до ума, даже при нынешних ее размерах. Ниггль закатал рукава и взялся за дело. Несколько дней он старался не думать ни о чем постороннем. Но на него тут же, как назло, градом посыпались события, требующие его внимания: в доме у него все пошло наперекосяк; подошла его очередь исполнять обязанности присяжного заседателя; один его друг, проживающий в другом городе, серьезно заболел; мистер Пэриш слег с прострелом; и, вдобавок, гости продолжали валить валом. Стояла весна, и знакомым Ниггля хотелось немного отдохнуть на природе: Ниггль жил в славном маленьком домике, в нескольких милях от города. Ниггль мысленно проклинал гостей, но ничего не мог поделать, поскольку сам же их наприглашал – еще давно, зимой, когда походы в магазин и чаепития со знакомыми не казались ему помехой. Он пытался проявить твердость, но безуспешно. Ниггль почти никогда не мог прямо сказать «нет», даже если не считал какое–то дело своей прямой обязанностью. А некоторые дела он просто вынужден был исполнять, вне зависимости от своего отношения к ним. Кое–кто из гостей намекал, что его сад очень запущен и что Ниггль может дождаться визита Инспектора. Конечно, мало кто из гостей знал о картине Ниггля, но даже если бы они и знали, это мало что изменило бы. Я сомневаюсь, что они сочли бы ее чем–то заслуживающим внимания. Пожалуй, это и вправду была не очень хорошая картина, хотя на ней можно было найти несколько удачных фрагментов. Во всяком случае, Дерево было весьма любопытным, и на свой лад даже уникальным. То же самое можно было сказать и о Ниггле, хотя в целом он был самым обыкновенным и даже чуть глуповатым человеком.