– Ну, Пэриш, в чем дело? – спросил Ниггль.

– Я понимаю, что не должен был мешать вам… – сказал Пэриш, даже не взглянув на картину. – Вы, конечно, очень заняты…

Ниггль как раз собирался сказать что–то в этом духе, но упустил возможность. Ему оставалось лишь согласиться.

– Да.

– Но мне не к кому больше обратиться… – продолжал Пэриш.

– Совершенно верно, – со вздохом произнес Ниггль. Вздохнул он как бы про себя, но при этом постарался, чтобы Пэриш его услышал. – Так что я могу для вас сделать?

– Моя жена болеет вот уже несколько дней, и я начинаю беспокоиться, – сказал Пэриш. – А ветер сорвал с моей крыши половину черепицы, и теперь спальню заливает дождем. Думаю, я должен вызвать доктора. И строителей, конечно, – только они всегда так долго собираются… Вот я и подумал: может, у вас найдутся какие–нибудь доски и холст для починки – взаймы, всего на пару дней?

И с этими словами он посмотрел на картину.

– О Господи! – воскликнул Ниггль. – Ну надо же, какое несчастье. Надеюсь, у вашей жены всего лишь простуда. Я сейчас приду и помогу вам перенести ее на первый этаж.

– Большое спасибо, – весьма прохладно отозвался Пэриш. – Но у нее не простуда, у нее лихорадка. Я не стал бы беспокоить вас из–за обычной простуды. И моя жена и так уже лежит на нижнем этаже. Я не могу бегать с подносами вверх–вниз – с моей–то ногой. Но, вижу, вы и вправду очень заняты. Прошу прощения, что побеспокоил. Я просто надеялся, что у вас, может, найдется время, чтобы сходить за доктором, – самому–то мне не добраться… И за строителями тоже, раз уж у вас нет лишнего холста.