КГБ за это время обрабатывало одного за другим свидетелей моих, чтобы их обратить против меня. Но никого такого не нашли, кроме одного Якубовича, никто не согласился помогать КГБ. Якубович, никогда не сидевший со мною вместе в лагере, теперь свидетельствует о том, что я себя в лагере вёл плохо, как он хорошо помнит. Всё это характерно для соотношения в борьбе между художником и такими низкими организациями, как КГБ. Моё глубокое убеждение, что художественное произведение должно быть предельно открыто и должно быть... уж о ком говорить дурное, кого разоблачать - прежде всего себя, потом - других. Это, естественно, даёт лёгкое оружие в руки тех, кто хотел бы против меня дискутировать. Я написал в книге о том, что никто не любит рассказывать, как его вербовал оперуполномоченный, ну так, мол, я расскажу о себе сам. И вот, увидев это место, КГБ выпускает теперь Якубовича, чтобы разрабатывать эту тему, как если бы он был свидетелем.

Таким образом, как я сказал вам, много ещё могло бы войти в подобного рода книгу, написанную о свежих событиях и о борьбе, которая не прекратилась посегодня. Я думаю, что на этом могу ваше внимание своим выступлением больше не занимать.

Мы знаем, что версия "Круга первого", которая была опубликована, неполная. В книге "Бодался телёнок с дубом" вы пишете, что были вынуждены сократить роман на девять глав. Мы прочли одну главу в "Континенте". Когда можно будет прочесть другие, ещё не опубликованные главы?

Я должен сказать, что версии "Круга" не просто различаются девятью главами. Я уже напечатал более чем одну главу, я напечатал - одну в "Континенте" и вот в "Вестнике Русского Христианского Движения" - три. Но на этом я должен печатание пока остановить. Это тоже пример, который невозможно представить себе в нормальных литературных условиях. Истинный роман, оконченный мною много лет назад, имел настолько взрывчатое содержание, его совершенно невозможно было даже пустить в Самиздат...